25 декабря, самый разгар Рождества. На улице идет снег. Выглядываю в окно: вижу, как пожарная машина несется по заснеженной дороге. «Деды Морозы» разных рас крутят педали рикш с цветным неоном, перевозя пары туристов. На тротуаре темнокожий бездомный пинает снег, смеясь, крича и ругаясь на что-то, чего я не слышу. Он скрывается за углом, за ларьком продавца хот-догов, с которым я подружился на днях и который каждый раз спрашивает меня, болею ли я за «Милан» или «Интер» («Мессина», — отвечаю я каждый раз). Позади, из люка на Седьмой авеню, валит белый пар. Я улыбаюсь, думая, что ничто не может быть более нью-йоркским, чем эта сцена.
Я поворачиваюсь, прислоняюсь спиной к холодному стеклу окна. Взгляд блуждает по комнате в поисках мобильного: нужно понять, который час. Я нахожусь в элегантном люксе в самом сердце Манхэттена. Около ста квадратных метров, изысканно обставленных антикварной мебелью. Низкий бронзовый столик стоит у камина, отделяя гостиную зону вместе с удобнейшим диваном, двумя тигровыми креслами сомнительного вкуса (что так по-европейски), большим зеркалом в полный рост и круглым столом. Чуть дальше кухонный уголок с десятком шкафчиков, гигантским американским холодильником и всевозможной бытовой техникой, включая тостер, соковыжималку и блендер.
Обожаю бронзовые детали в этой комнате: ручки, украшения, раковину с красивым распылителем. Иронично: в стране без истории, в городе вечного настоящего, я выбрал самый старый и исторический отель. Речь идет о легендарном отеле «Челси».
Сегодня это роскошный отель, но на протяжении десятилетий «Челси» был стабильным и либеральным убежищем для художников с гибкой арендной платой и внутренним сообществом, напоминающим богемную колонию. Основанный в 1883 году, он стал одной из немногих резиденций, принимавших Энди Уорхола и его сомнительную свиту в бесчисленные ночи секса, наркотиков и галлюциногенных трипов.
Здесь жили Боб Дилан, Дженис Джоплин, Леонард Коэн, Патти Смит.
Здесь Сид Вишес зарезал Нэнси Спанджен перед тем, как умереть от передозировки.
Здесь Джими Хендрикса какая-то старушка приняла за курьера (а он подыграл ей).
Но главное, здесь писали великие произведения боги литературы, такие как Марк Твен, Дилан Томас, Артур Миллер и один из моих любимых писателей — Артур Кларк. «И здесь сегодня пишет Великолепный», — думаю я, заливаясь смехом, смущенный таким кощунственным сравнением.
Манхэттен, люкс с видом на хаос
«Черт! Уже 17:56, скоро придет девушка. Эти жительницы Нью-Йорка все невероятно пунктуальны: секунда в секунду. И действительно, через две минуты она пишет, что приехала. Отвечаю: I am arriving, wait for me in the lobby. You will recognise me by… red shoes 🙂
Надеваю свои красные лоферы европейского денди и иду к ней. Повсюду в коридорах висят импровизированные картины — работы, созданные на скорую руку бывшими жильцами, чтобы оплатить аренду. «Художники как содержанки», — думаю я, — «всегда находят способ не платить».
У Xmas Lady очень белая кожа, маленькие глаза ледяного голубого цвета, переходящего в глубокий синий, с серыми отблесками, как у арктического моря. Черты лица очень напоминают Лив Тайлер во «Властелине колец»… Эта чертова зверская киска способна одновременно передавать невинность, женственность и секс. Аккуратный носик и маленькие губы украшают лицо. Когда она серьезна, ее лицо излучает ледяную отстраненность. Когда она улыбается, в лицо бьет теплая вспышка энтузиазма и живости. И именно эта ее способность чередовать доступность и отстраненность сплетет вокруг меня сеть, захватывая меня, как паук захватывает добычу: паук с невинными и смертоносными глазками и потрясающей задницей.
Двадцать пять лет. Физически она миниатюрна: рост около метра шестидесяти, худенькая, грудь небольшая, но узкая талия и округлая попа. У нее мускулистые ноги. Одета в простое темное платье без лишних изысков. Но прямо под краем платья выглядывают чулки на подвязках — в полном контрасте с ее сдержанным видом.
Но больше всего меня поражает разрез глаз: миндалевидный, азиатского типа.
«Как здорово, китаяночка!» — думаю я, — «хоть раз мне не попалась очередная русская». Спрашиваю о ее происхождении и… выясняю, что она наполовину итальянка, а наполовину… русская!
« Но как? Я думал, ты азиатка, с такими глазами!«
Она: «Нет: я русская, еврейка, из азиатской части».
Итальянка, русская, еврейка, азиатка… у меня голова идет кругом!
В общем, она русская, и я думаю, что, как герои греческой трагедии, «никто не может избежать своей судьбы. Парки прядут, а мы тем временем утешимся шлюхами«.
Девушка из Hinge
Мы устраиваемся в гостиничном французском ресторане, плохо освещенном и с налетом декаданса. Сначала мне трудно разобрать ее английский акцент. Я надеялся, что, будучи наполовину итальянкой, она хоть немного говорит на моем языке. Но нет.
Мы рассказываем о себе.
Мы понимаем друг друга.
Мы видим друг друга.
Мы целуемся.
«You are a good kisser, signore», — говорит она мне.
Замечаю, что я ей нравлюсь, но она застенчива и скрытна. И что я делаю, когда девушка застенчива и скрытна? Играю с ней, как кошка с мышкой. Сажусь рядом и начинаю физический контакт: глажу ее, трогаю за ноги, беру за лицо. Мой голос становится медленным и глубоким. Замечаю реакцию: вижу, как ее тело тает, пока разум тщетно протестует, взывая к приличию. В ответ мои руки скользят по бедрам; пальцы пробираются туда, где скрещены ноги, и мой мизинец вежливо приветствует ее киску — прикрытую лишь колготками. Она смотрит на меня изумленно, явно возбужденно и капельку скандализованно.
«Что ты делаешь?!» — спрашивает она.
«То, чего хочет твое тело, учитывая, что ты промокла», — отвечаю я.
Она понимает, что сопротивляться нет смысла: исход игры уже предрешен.
Но она отомстит в конце вечера.
Я: « Ресторан закрывается. Почему бы тебе не подняться ко мне выпить чего-нибудь?«
Она: «Никогда. Я не хожу в номер к мужчине на первом свидании!«
«Да мы ничего не будем делать, просто поболтаем в более интимной обстановке», — отвечаю я тем же тоном, каким матери с деревянным башмаком в руке говорили детям: «Иди сюда, я тебе ничего не сделаю».
Она: «Нет»
Смотрю на нее. Вижу, как ее тело трепещет от желания, а разум упрямо стоит на своем.
«Слушай, вопреки своим интересам, только потому что я старый итальянский джентльмен, скажу тебе: еще 10 минут, и ты сдашься. Если хочешь сохранить это благородное намерение, тебе нужно уйти сейчас, до истечения этих 10 минут. А то потом не сможешь удержаться».
Она улыбается. И не ждет 10 минут, чтобы уйти.
Как только она добирается до дома, пишет мне сама:
Я немного провоцирую ее, набрасываю легкое постгипнотическое внушение, чтобы я ей приснился, но действую осторожно. Она говорит мне: «Хорошо, что я сегодня надела колготки», « Мне любопытно узнать тебя получше. Надеюсь, мы сможем найти время, чтобы встретиться снова«. Я отвечаю ей, уязвленно, что свой ход я сделал и теперь очередь за ней.
На самом деле я сам напишу ей снова через несколько дней, чтобы увидеться. Не получается: она занята, а я скоро улетаю в Майами. Что делать?
Я тут же приглашаю ее поехать со мной. Она соглашается.
Прилетев в Майами, рай для любителей секса, я задаюсь вопросом, правильно ли я сделал, что взял «перекус» из дома. В конце концов, я пригласил ее еще до того, как мы переспали. А вдруг она окажется скучной или мы несовместимы? В сообщениях она холодна: пишет как помощник юриста (ее профессия, кстати).
Но знакомство с ней что-то во мне всколыхнуло. Так что все нормально. Я принимаю риск. В крайнем случае, отправлю ее обратно пораньше.
Она прилетает ко мне в Майами через несколько дней. Еду встречать ее в аэропорт. Взаимопонимание мгновенное. Мы ведем себя как влюбленные милашки. Настолько сладко, что у диабетика случился бы гипергликемический криз. Мы постоянно приклеены друг к другу. Моя рука не отрывается от ее фигуристой попки, твердой и мягкой одновременно.
Приезжаем в отель. Я выбрал One Hotel South West в Майами-Бич.
У отеля нет того шарма, что был у нью-йоркского. Глянцевый, современный, полный пафосных крыш… но немного лишенный индивидуальности… этот отель — просто фон для тысячи разодетых шлюх. И тут мы втроем, милые романтики из прошлого:
Я.
Она.
Анальная пробка.
Ах да, вы должны знать, что Xmas Lady немного «ванильная». Поэтому я счел своим долгом добавить немного перца в ее жизнь.
Придя в номер, я хватаю ее и бросаю на кровать. Раздеваю и любуюсь во всей красе этим сокровищем — попкой, которая немного напоминает мне попу моей подруги Габриэллы.
У нее месячные.
Да плевать.
Трахаемся.
Она немного пассивна. Позволяет мне делать всё самому. Вижу, что она полностью погружена в процесс, но не вижу, чтобы она кончала.
Приближаюсь, чтобы потрогать ее.
Она меня останавливает.
Смотрю на нее.
Она говорит: « Не волнуйся, я не могу кончить с мужчиной. Я кончаю только одна, трогая себя так, как умею только я«.
Я смотрю на нее.
Я улыбаюсь люциферически.
Я встаю с кровати.
Я беру черный футляр.
Я открываю его.
Я достаю анальную пробку в форме кроличьего хвоста и стимулятор сосков, который, как я обнаружил, феноменален и в качестве вибратора.
Она смотрит на меня испуганно.
Я смотрю на нее успокаивающе.
Она качает головой.
Я улыбаюсь ей.
Я киваю головой.
Она улыбается.
Она снова качает головой, но менее убежденно.
Я поднимаю брови и прищуриваюсь, лукаво улыбаясь.
Она улыбается и кивает.
Вся эта безмолвная коммуникация, кажется, вышла из фильма Серджио Леоне.
Я бросаюсь на кровать, и мы начинаем снова.
Одновременная тройная стимуляция — проникновение, анальная пробка и клитор — заставляет ее кончить меньше чем за минуту. Я якорю это ощущение, нажимая на определенную точку за правым ухом, чтобы в будущем ей было легко кончить снова от простого прикосновения.
Она перестает стонать. Моя правая бровь взлетает вверх. Я довольно улыбаюсь и снова начинаю качать, чтобы кончить самому.
Она скажет мне: «Представь, до двух лет назад я была уверена, что женский оргазм — это городская легенда. Потом я узнала, как себя трогать. Ты первый мужчина, который довел меня до оргазма». С какими же людьми общаются эти женщины!
Раз за разом сексуальное взаимопонимание растет. Обменявшись результатами анализов, мы решаем делать это без презерватива.
Я регулярно кончаю внутрь… Все равно процедуры биохакинга, которые я прохожу, имеют приятный побочный эффект — делают меня временно бесплодным. По сути, я мужчина, принимающий противозачаточные. Член доволен. Я доволен. Она довольна.
Все это влияет на уровень связи, которая становится все более интенсивной.
Мы проводим дни, лаская друг друга, как пара. Я получаю много любви. Она, кажется, очень увлечена. Она очень внимательна: достаточно сказать ей что-то один раз, и она это запоминает. Утром она приносит мне кофе в постель, устраивается именно так, как я ей сказал, и делает минет для доброго пробуждения так, как мне нравится. Я даже даю ей задания по отпуску: найти, что посмотреть, что сделать, что поесть. И она водит меня по супер крутым местам.
Честно говоря, я к такому хорошему отношению не привык. Постоянно находясь с сумасшедшими суперкрасотками, убежденными, что они великие принцессы только потому, что любой мужчина убьет за то, чтобы быть с ними, большую часть времени я провожу в роли дворецкого. Впервые я чувствую себя Бэтменом. И это прекрасно — хоть раз не быть Альфредом.
Xmas Lady немногословна. Но невероятно нежна. В плане объятий она — моя женская версия. Большая часть наших диалогов проходит через наши руки, через физический контакт. Я обожаю ее мягкую и твердую одновременно задницу и не упускаю возможности потрогать ее всеми возможными способами. Она робка и застенчива на публике, поэтому мне нравится немного смущать ее, в пределах того, что она может выдержать, не чувствуя себя неловко.
Ночь Нового года мы проводим в Sugar, самом модном баре на крыше в Майами в балийском стиле, расположенном на сороковом этаже небоскреба. Среди растений виднеются необычные персонажи, танцовщицы, одетые как Клеопатры, и парень с цепью от скутера на шее (чтобы никто не украл!).
После второго «Эспрессо Мартини» Xmas Lady расслабляется. Становится супер разговорчивой; ее глаза говорят больше слов. В какой-то момент мне удается заканчивать фразы, которые она собирается произнести, и читать ее мысли. Она на мгновение замирает, глядя на меня, и я точно понимаю, о чем она думает. Улыбаюсь и говорю ей: «Эй , но о чем ты думаешь! Тебе кажется, это уместно!» Она краснеет, смущенная и удивленная, говоря, что я никак не могу читать ее мысли. Я приближаюсь к ее уху и шепчу: «Ты думала: я тебя люблю». Она смотрит на меня округлившимися глазами, жутко смущенная, опускает взгляд, бормоча что-то в знак протеста.
Связь ощутима. Мы танцуем.
Как вы знаете, я всегда шучу, что я танцор, застрявший в бизнесе, и что между мной и Роберто Болле есть только одна разница: обтягивающее трико. Не потому, что я как-то особенно хорошо танцую (хотя и не так уж плохо, а!), а потому что когда я танцую, я чувствую себя полностью самим собой, способным выразить свою натуру. Я чувствую себя счастливым, в единении с мирозданием, глубоко мужественным. Короче, я такая мать-природа в версии шугар-дэдди.
Танцевать с ней прекрасно: связь максимальная, и, без сомнения, мы лучшие танцоры на всей крыше.
И когда я спрошу ее в конце отпуска, какой момент был самым лучшим, она скажет: «Танцевать с тобой». Возвращаемся домой, она отрубилась в Uber. Я публикую в Instagram послание нации, где желаю всему сущему, чтобы 2026 год был таким же идеальным и прекрасным, как этот мой новогодний вечер.
Первое свидание
Проходят дни, и я несколько раз ловлю себя на том, что смотрю на нее и думаю о причинах, по которым эта прекрасная история не сможет длиться долго: мы далеко друг от друга, я еще не готов к отношениям, я чувствую себя как брошенная на асфальте пустая бутылка, чье драгоценное содержимое уже вытекло. Иногда я думаю, что застрял в подростковом цикле, что, возможно, мне стоит остепениться и завести ребенка. Но каждый раз я отчетливо чувствую счастье этой новой свободной жизни, открытий и исследований.
На этот раз она читает мои мысли и делает предложение, от которого действительно трудно отказаться:
«Если ты будешь со мной, ты все равно сможешь видеться с другими»
Я вытаращиваю глаза с типичным выражением «слишком хорошо, чтобы быть правдой».
Она настаивает: « Да, если ты будешь заботиться обо мне, если ты будешь относиться ко мне как к своему приоритету, ты можешь даже трахаться на стороне. В конце концов, ты мужчина, это нормально и правильно.
Более того, мне бы хотелось иметь sister wife!«.
«систер-что?», — спрашиваю я.
«Да, sister wife. Это значит, что ты заводишь ребенка со мной и еще одного с другой. И, может быть, мы все живем одной семьей. Так у меня будет подруга, с которой можно разделить этот опыт!».
Ах ты сатана, искуситель в теле ангела!
Ах ты Гнилоуст, обольститель сердца, снаружи каменного, но внутри нежного, как едва обжаренное филе.
Ах ты хитрая и умная женщина, которая закидывает крючок, зная, что рыба не сможет устоять!
Ах ты яркий и ослепительный огонь, который злодейски притягивает бедную мотылька и обрекает его на свою участь!
Я вижу себя главным героем сериала “Жизнь мормонов”, сидящим в кресле в халате в стиле Хью Хефнера, в окружении многочисленного гарема милых и виляющих бедрами жен, которые поправляют друг другу нижнее белье.
Я вижу своих родителей, наконец-то ставших бабушкой и дедушкой, счастливыми, с множеством белокурых малышей, прыгающих тут и там и поющих о том, как прекрасна Magnifico Life.
Я уже планирую сложную схему международных трастов, чтобы обеспечить своим потомкам владение моим состоянием, минуя налоги на наследство.
Короче, все, чего может желать мужчина: бабло, любовь и налоговые льготы!
Мудрый голос в моей голове пытается разрушить мою мечту: «Это не может быть правдой! Будь осторожен! Они все так говорят! Сделают как твоя бывшая жена, которая днем подписала контракт, разрешающий тебе гулять, а ночью его порвала!» (реальная история, кстати).
«Позвони друзьям, пусть они тебя остановят!».
Но я и так знаю:
– если я позвоню Лелле, она скажет, что это подростковая мечта.
– если я позвоню Елене, она скажет, что это никогда не сработает.
– если я позвоню Мазино, он скажет, что потом мне придется содержать их всех и я потрачу слишком много денег.
Когда тает снег
Я решаю дорожить своей мечтой и никому не звонить.
Дайте мне насладиться этим моментом счастья. Позвольте моему члену мечтать оросить счастьем — и моим семенем — мир, который в противном случае был бы бесплодным. Я это заслужил.
Опрос
Дорогие читательницы, дорогие читатели.
Что вы мне посоветуете делать?
Сдать в архив из-за расстояния или двигаться дальше?
Каким вы видите развитие этой истории?
И по поводу «можешь ходить к другим и заводить с ними детей» — вы ей верите? Что думаете?
Заводить мне этого ребенка? 🙂
Пишите в комментариях!
Читай также
Эта запись также доступна на:
Italiano 
English 
Español 
Português
