Lavezzi. Валуны весом в тонны, наваленные друг на друга скучающим великаном-ребёнком, обрамляют бухту мечты. В центре — мой катамаран, спокойный и счастливый, звучит танцевальной музыкой. В центре катамарана — я со своим маком. Задумчивый.
Ветер ласкает мои волосы, скользит по моей коже и… медленно растворяет меня. Словно я сделан из песка, по одной песчинке за раз. Каждая отдельная песчинка — это воспоминание, эмоция, достижение, рана, смех, слеза, момент. Песочные замки: вот кто мы такие.
Вот как я себя чувствую сегодня. Я увидел её сторис с другим. Эйфелева башня на фоне. Париж, город, который — до меня — она избегала посещать, потому что «это город, куда я поеду только с мужчиной всей моей жизни». Это город, куда она поехала со мной, впервые. А сегодня это город, где она с другим.
И, чтобы вы понимали, я рад за неё. Мне спокойнее от того, что она с кем-то. Я люблю её, думаю, так для неё лучше. Всё сложилось так, как должно было, и это нормально.
Меня растворяет именно наступление Ничто.
Ничто из «Бесконечной истории». Та пустота, что всё поглощает и стирает, что пожирает Фантазию и с которой борется юный Атрейю.
Как может что-то настолько интенсивное, истинное, глубокое, нутряное… просто исчезнуть? Как можно быть для кого-то всем и — буквально на следующий день — ничем? Как может тот, кто вчера был твоим дыханием, твоим жизненным ритмом, светом, что озарял мир и позволял тебе его видеть… сегодня быть чуть больше, чем незнакомцем?
Ветер настойчиво и нежно продолжает растворять меня. Я начинаю видеть сквозь собственную руку.
Вспоминаются первые моменты вместе, когда она танцевала дома полуголая, с неоновыми ногтями и в суперсексуальном боди. Помню улыбку, первую из тысячи других, и тот блеск в глазах. Блеск, который я убеждаю себя не видеть на нынешних фото, но… какая разница. Знаете, я уже даже не помню её черт лица.
Думаю я, пока нога уже окончательно исчезает.
Думаю, что странная эта жизнь, где всё постепенно растворяется. Дружба длиной в 30 лет с Мазино, стёртая неуверенностью его жены.
Огромная связь и чувство с Рыжей, стёртые в одночасье несколько дней назад. Последняя испытанная любовь.
И прежде всего, всё, чем я был. Всё, что я чувствовал. Все страдания и радости, пики и бездны. Все эмоции и чувства. И наконец он, ублюдок: Любовь.
Всё растворяется. Она уже не та, кем была. Мы уже не те, кем были. И уж тем более я не тот, кем был. Песочные замки, все мы.
Мне трудно печатать: я потерял левый указательный и правый мизинец.
Я изо всех сил стараюсь закончить фразу, оставить последний след этой жизни, прежде чем меня поглотит Ничто.
Человек испокон веков задается вопросом: «что останется от меня, когда меня не станет?». В конце концов, искусство, великие свершения и памятники — лишь бессильный пластырь на этой ране.
Но даже пока мы живем, спустя несколько месяцев всё меняется.
Вот, я наконец понял!
Наконец-то я нашел реш н е. Над юсь, рука меня выд ржит
Ист на в том, что в кон е концов, см сл Любв — это прос о F w y ! …
Эта запись также доступна на:
Italiano 
English 
Español 
Português
